Крыша дома № 47

Эта комната была довольно просторной для одного человека. Посеридине стоял старый деревянный стул со старой зеленой обивкой. Когда человек садился, на него направляли большой мощный луч света и он начинал говорить.

Если бы эти девочки могли говорить, они сказали бы следущее:

- Отец ушел от нас около года назад. Мне было невыносимо плохо и грустно в тот момент. Положение усугубляла мать, которая совсем съехала с катушек. Дни и ночи напролет она только и делала, что ревела, била посуду, рвала простыни и наволочки и вымещала всю свою злобу на нашей собаке. Ну и на меня конечно срывалась. Дома было ужасно. Всегда валялось что-то разбитое, Жора не вылазил из-под дивана, постоянно скулил, что придавало мне еще больше уныния. Когда мама, обессиленная, засыпала, я выходила из своей комнаты и прибиралась. Хотя этого не надолго хватало. Папа иногда звонил мне и справлялся о том, как у меня дела. Я старалась поддерживать с ним контакт- не смотря на то, что он во всем виноват, он меня поддерживал и не давал совсем свихнуться, иногда я ночевала у него.
Конечно, не одна мама чувствовала себя ужасно. Я ревела по ночам, не хотела возвращаться домой- прилежно ходила в школу каждый день, брала на себя дежурство по классу, делала все, чтобы побыть где-нибудь и с кем-нибудь. Понимаете, мне казалось, что я лишилась обоих родителей. Я с ужасом думала о том, что если маму положат в психиатрическую лечебницу, то мне придется жить с папой, с этим придателем, и его проституткой. Я как-то увидела ее нечаянно, когда проходила мимо его дома. Они сидели в машине, и я плохо ее разглядела. Видела только, что она была очень молода, лет на двадцать его моложе, и еще у нее были очень белые волосы, как у куклы. Она мне не показалась очень привлекательной. Она была совершенно обыкновенной. А вот мама.. Мама у меня необычная. Она сама шьет одежду, она любит классическую музыку, она умеет рыбачить и, знаете, это у нее очень даже неплохо получается. А эта дамочка.. Наверняка из тех, кто крутит мужиками как захочет. Наверняка ей надо дарить цветы каждую неделю, открывать дверь в машине, наверняка она очень медленно ходит на очень больших каблуках. Понимаете, о чем я? С ней не повеселишься, она продажная и у нее нет никаких чувств к папе и она глупая. Она даже не понимает, что разбила такой крепкий союз. Двадцать лет, вы представляете? вы представляете какой спектр эмоций пришлось пережить этим двум?
Все эти первые свидания, первые стеснения, первые поцелуи, какие-то невероятные истории, смутные сомнения, первое осознание окрепших отношений, переезд в другой город, за тысячи километры от родных и близких. Мама для него все делала, полностью отдавалась. Квартира купленная на двоих, ремонт собственными руками, а потом появилась я, возня, ссоры, мои первые слова и шаги. Нельзя все это забыть, нельзя наплевать на человека, с которым столько всего пережил, такие чувства не перегорают, я не верю. Это уже слишком серьезно. Нет смысла снова возвращаться на старт, когда у тебя уже такой большой и тяжелый багаж.
Не знаю.. Я сейчас думаю обо всем об этом и понимаю, что никогда никого не смогу полюбить. Я боюсь повторения истории. Я этого не хочу.
Кхм.. Ну, на самом деле, именно это не является причиной моего поступка. Это скорее корни. Был такой чудный день. Только-только выпал снег и я поехала в центр города, в один магазинчик за новым шарфом. я обожаю шарфы, знаете, они дарят тебе ощущение комфорта и защищенности. Их можно носить когда угодно и куда угодно. Летом легкие, воздушные, они украшают твою шею и служат довершением, последним штрихом. Зимой длинные-предлинные, теплые, шерстяные. Как там говорят, по сумочке и туфлям можно много чего сказать о девушке? А я вот по шарфу.
Ну так вот.. Знаете, мне все сложнее и сложнее становится об этом говорить. я выбрала такой классный шарф. Да дело даже не в шарфе. Вобщем, я увидела их на кассе и сначала даже не совсем сообразила. не до конца, понимаете. Папа стоял и обнимал ее за талию, а рядом стояло это. Он познакомил меня со своей новой женщиной. Ее звали Светой. Знаете, если посмотреть объективно, она была даже вполне мила- улыбнулась, пожала мне руку, она была даже вполне симпотична. Но это для меня уже не имело никакого значения. Я спросила папу: "Это твой?". В коляске лежал маленький ребенок. куча пеленок, каких-то полотенец, плед или еще что, скрывали его всего, видно было только маленький кусочек лица. Очень маленького лица. маленький закрытый глазик, маленький пухленький ротик, настоящий маленький живой человечек. Папа опустил глаза, сделал глубокий вдох, он хотел что-то сказать. Или же говорил, но я уже ничего не слышала. Ни единой фразы.
Чувства во мне так и вскипали. мне хотелось вырвать это маленькое существо, этот результат товарно-денежных отношений из коляски и бить им о прилавок магазина пока оно не превратится в набор маленьких косточек и органов прямо у меня в руках. Я представила как держу этот фарш в пеленке, а руки у меня по локоть в крови. в маленькой, невинной, детской крови. и мне стало страшно, так страшно. за себя и за него, ведь он ни в чем не виноват. Когда-нибудь из него может получится отличный футболист, душа компании, а может быть манекенщица, роковая обольстительница. Слезы к тому времени уже омыли все мое лицо, я ничего не видела за этой пеленой. Только развернулась к выходу и механически пошла, ориентируясь на контуры предметов.
Папа не стал за мной идти. Тогда мне казалось это разумным, наверное, и ему тоже. А все могло бы получится иначе. Вобщем, я шла по проспекту и плакала, а когда подумала, что папа поедет за мной на машине и будет меня успокаивать, свернула во дворы, чтобы он меня не нашел. Теперь он изменил не только мама, теперь он изменил мне. Теперь у него уже новая семья, новая жизнь, новые хлопоты, теперь ему уже не до меня. Это маленькое мерзкое создание теперь будет всегда на первом плане. Теперь даже те редкие поездки на природу сойдут на нет. я чувствовала себя такой несчастной, такой никчемной. мне хотелось, чтобы меня задавил грузовик.
Я никогда не считала себя особо привлекательной или очень уж интересной личностью, но недостатка в мужском внимании никогда не ощущала. Я всегда кому-то нравилась или с кем-то встречалась, у меня было много хороших друзей парней. Пожалуй, отец был единственным мужчиной, чьего внимания и любви я так и не добилась.
Не помню уже как точно это было, но я залезла на крышу дома в одном из дворов. Все казалось таким бессмысленным. Крыша была плоская, со всеми полагающимися заборчиками безопасности, и я долго не могла решится. Я вот сейчас даже не могу вспомнить, как я туда забралась, ведь конец лестницы находится достаточно высоко от земли. Я не помню, как залезла, хотя я боюсь высоты. Я совершала все как будто на автомате. Как будто в тот момент, когда я поняла, что это папин ребенок, во мне что-то переклинило и включилась программа самоуничтожения. И я прыгнула. даже страшно не было. Сейчас я думаю, что поступила глупо, в основном из-за мамы. Я не представляю что с ней будет теперь. Она ведь только недавно оправилась от всего этого ужаса и зажила новой жизнью. Да, с моей стороны это очень эгоистично. Не дай Бог еще и она с собой покончит.

Лариса, 17 лет



- Мне было около десяти.. Точно не помню.. Или двенадцати лет, когда произошел случай, наложивший отпечаток на всю мою жизнь. Кхм.. Знаете, тут ведь правду говорить надо.. А такое сложно говорить.
Вобщем, 12 лет назад, 29-ого декабря мама ушла в магазин за продуктами. Близился Новый год, мы готовили друг другу подарки, наряжали елку, придумывали меню. Нужно было купить апельсины, шампанское, конфеты, еще что-то, мама поехала в магазин и мы с братом остались вдвоем. Сначала смотрели мультики, но они нам быстро надоели. Костя предложил поиграть в какую-то новую игру, я согласилась. Брат объяснил мне правила игры- я ложусь, он завязывает мне глаза и начинает колдовать, а я в это время ничего не делаю. Игра будоражила детскую фантазию- что же он мне наколдует?
Костя завязал мне глаза, я легла на спину, а он начал постепенно массировать мне руки и ноги. Игра мне понравилась. Постепенно его теплые руки стали двигаться с живота к линии трусов, я чувствовала его тяжелое дыхание и ощущала что-то странное. Это были смешанные чувства волнения, стыда и интереса. Я вскрикнула в момент, когда его руки скользнули вниз с живота, вместе с моими трусами, тут же попыталась натянуть их обратно и снять повязку с лица и одновременно, но у меня ничего не получалось. Брат был слишком силен, он придавил меня своим телом и тяжело дышал мне в ухо. Мои крики, отразившиеся эхом по всей квартире, слезы, просьбы, мои тщетные попытки вырваться его не остановили. Он снял с меня трусы и швырнул их в угол, потом отпрянул от меня, взял за голову и сказал, что если я буду кричать, сопротивляться или жаловаться маме, он ее убьет.
Невозможно описать мой страх в тот момент. Я ничего не видела и мои слезы насквозь промочили повязку. Сопли предательски текли вниз по подбородку, но я не могла их вытереть, мне было страшно пошевельнутся. Я не знала, что он сделает со мной, но я не хотела, чтобы он трогал маму.
Он изнасиловал меня. Собственный брат. Так больно, мерзко и страшно мне никогда раньше не было, да и впоследствии тоже. Мне казалось, что это никогда не кончится, подобное испытываешь в кабинете у зубного врача, тебе плохо, ты чуть ли не теряешь сознание, тебе кажется, что прошла уже целая вечность и ты не знаешь сколько тебе еще ждать. Он терся об меня своим потным, вонючим телом и что-то пыхтел себе под нос, тянул меня за волосы, а я только плакала, плакала и плакала. Мне казалось, он вот-вот вдавит меня в пол, такой он был тяжелый, мне было трудно дышать, я задыхалась. Он вторгся в каждый уголок моего тела, всю меня облапал, обкусал, он изнасиловал всю мою душу. Я не могла понять как он мог так поступить со мной. Костя, Костя, Костя, которого я любила уже 11 лет. Да, я действительно его любила, хоть тогда этого еще не осознавала, ведь мы часто дрались, он отбирал у меня игрушки, кричал на меня. Ну, знаете, такие обычные отношения брата и сестры. Тем не менее, у нас было много радостных моментов. Когда он учил меня кататься на коньках, приходил забирать меня из школы, водил в кафе-мороженное. Сейчас я вспоминаю эти моменты беззаботного детства со слезами на глазах, как давно ушедшее прошлое, возвратить которое мне не под силу даже в своих воспоминаниях. Ведь они изгажены. Опошлены. Залиты кровью невинной маленькой девочки.
Помню тот спасительный звук- поворот ключа в двери. Костя сразу меня отпустил, а я бросилась в свою комнату, легла под одеяло с головой, продолжая рыдать. Послышался громкий топот, чуть позже- мамины размеренные шаги. Не прошло и пяти минут, как она зашла в комнату, подошла к кровати и спросила: "Что случилось?" Конечно, я начала отпираться- сначала говорила, что не случилось ничего, когда она спросила меня почему я плачу, сказала, что ударилась об косяк.
Мое лицо было ужасно опухшим от соленых слез, брови, нос и глаза- красные, вся простыня- пропитана кровью, а из зала доносились голоса мультипликационных героев- брат смотрел мультики..
Больше я его не видела. На следующий день мама сказала, что брат уехал к бабушке в деревню, что принесло мне немалое облегчение. Когда кончилась зима, она мне сказала, что он поступил в очень хороший университет в Санкт-Петербурге, мне было все равно..
Прошло немало лет, прежде чем я начала встречаться с парнями. Благодаря ненавистному брату я пропустила все прелести возраста подросткового созревания. Я никогда не ходила гулять с мальчиками, не училась целоваться, мне было неприятно от самой мысли, что кто-то будет меня касаться, облизывать, даже близко стоять ко мне. Я часто сидела в стороне, слушая как живо девченки обсуждают свои первые сексуальные опыты и пыталась как можно быстрее забыть свой..
Год за годом я прилагала огромные усилия, чтобы пересилить свой страх перед мужским полом. Постепенно, я начинала общаться с парнями, ходить с ними в кино, держаться за ручку, целоваться, с одним у меня даже завязались довольно долговременные отношения. Мне повезло- мне попадались хорошие люди- они не давили на меня, были очень терпеливы и обходительны, красиво ухаживали. Мой психолог сказал мне, что мое состояние стабилизируется. Жизнь шла на поправку. Я выходила из дома и вдыхала чистый воздух улиц, прохожие уже не казались такими хмурыми, в душе воцарилось спокойствие.
Это было то ли зимой, то ли весной. У сестры моего парня был День Рождения. Пятнадцать человек в небольшой квартире. Музыка, выпивка, кальян, сигареты и балкон. К тому времени мы встречались уже 3 месяца. Он имел чисто немецкую внешность. Беленький, светло-голубые похотливые глазки, небольшого роста, красивая фигура. Наши отношения давным-давно стали доверительно-крепкими и каждый раз, как я смотрела на него, внутри разливалось приятное тепло и чувство спокойствия, стабильности и защищенности.