не выдумано

я вошла в воду, которая все еще была холодной. инстинктивно сжала-разжала пальцы ног, чтобы не замерзнуть, песок был еще более холодным, особенно в глубине. кругом - тихо и пустынно, красиво, солнце всходит, ветер дует в лицо. Сложно поверить, что в облаках, несколькими тысячами километров выше Атлантического океана, дует совершенно другой, может даже противоположный по направлению ветер. Стояла б я там, я б уже жевала свои волосы. А если б это сфотографировали, могло бы получится красиво: белокурые пряди, местами блестящие на солнце, закрывающие почти все лицо, загорелый кусок лба, немного плеч, а вокруг волны цвета бирюзы.
когда стоишь лицом к ветру, создается ошибочное впечатление, что тебе сейчас все по плечу. ветер не может тебя сдуть или поранить, а ведь так гоняет волны. можно еще открыть рот и глотать этот ветер, а потом икать до одурения.
положила доску, села. иногда жуткая потребность ощутить самой все, что вокруг. она всегда образуется в магазине одежды, когда ты влюбляешься в вещь только из-за того, что она потрясающе бархатистая. я в принципе знаю как чувствуется песок, но все равно рою в нем ногами борозды и глажу восковую поверхность серфа, волосы трогать не надо, они и так спину щекотят. это разнеживает, надо быстрее в воду, пока никого поблизости нету.
холодно ступням, холодно икрам, холодно бедрам, ложусь на доску и гребу руками, вода залила меня всю, но вон она, моя возможность разогреться, отличная волна впереди. сложно описать что ты чувствуешь, когда пытаешься справиться с постоянно меняющейся стихией, опора постоянно уходит из под ног и весь ты - это тотальное напряжение и действие интуиции, вкупе с мимолетными сигналами мозга, говорящими тебе двигаться так, а не иначе. брызги в нос и глаза, мне всегда было интересно, почему серферы не пользуются прищепками, как пловцы. очень быстрая смена кадров, мозг как будто отключается в это время, только спустя мгновения осознаешь, что краем видел берег, чуть более высокое солнце и ,возможно, что-то еще. не успеваешь опомниться, как следом идет новая волна, сегодня определенно хороший день.
прибило к берегу. сколько же времени и сил занимает то, чтобы опять отплыть к волнам. любой любитель или спортсмен скажет,что всем сердцем ненавидит каждую минуту, что он плывет к горизонту, сидит на подъемнике, проверяет снаряжение. когда получается, хочется делать это без остановки, снова и снова, пока напряжение не достигнет предела и сердце не разорвется от того, что не может больше выносить нагрузки.
и снова волна, сильный толчок.. мне казалось, мною выстрелили из пушки в недры земли под водой. голова ужасно заболела, как когда вода попадает в нос и дальше, кажется, куда-то в мозг. миллиард мельчайших пузыриков, которым я бы безумно обрадовалась при других обстоятельствах, белые пятна и полный рот песка. а до того - сильный удар головой.
когда я вспоминаю, все что потом произошло, удивляюсь: почему я раньше не удивлялась. а еще странно то, что я повсюду таскала за собой серф, как кандалы, я шла а он потихоньку подтягивался за мной на привязи, упустив тот факт, что по всем законам физики должен был всплыть.




мир, в котором я оказалась, был не так хорош, как мог бы быть подводный мир русалок, но был вполне сносен. я долго и с трудом шла по улице цвета сепии и вдыхала воздух, пахнущий смесью свежих булок и машинных газов, отчего мне хотелось дышать глубже и надеть маску. улицы были пусты, доска волочилась за мной волоком и я, уже было, забыла, что я под водой. я шла и глядела по сторонам - ничего больше и не оставалось делать - заглядывала в проходы узких улочек, пыталась вглядеться в мерещащиеся силуэты за плотно занавешенными шторами, отражения в лужах. кто бы только знал, как тоскливо и грустно мне было в это время. моя душа жаждала хоть кого-то, кто утолит мою потребность в общении, тепле, заботе и ласке. я была бы рада хоть пауку, ни с того ни с сего опустившемуся на мое плечо на своей паутинной лестнице. - эй, друг, я ненавижу таких, как ты, но мне ничего не остается кроме как полюбить тебя в моменты, когда тоска изъедает. и главное смерить свою любовь, не то она тебя разрушит. - но улица все не прекращалась.
эта монотонность, однотонность, грубость линий доводила меня до ручки. порывистые движения серфа гармонировали со взлетами и падениями внутри меня. то мне казалось, что вот-вот, за поворотом, я увижу чудо - человека, животное, намек на любую жизнь, но вновь, спустя несколько поворотов, я понимала, что хожу будто кругами, хотя шла по прямой. постепенно я начала привыкать, и даже довольствоваться подобной ситуацией. в моей голове пронеслись тысячи вариантов моей смерти от нечеловеческих существ, которые могут оказаться на этой планете, если так можно выразится. я представила себе гиену огненную, поглощающую меня потихоньку, наиболее болезненным способом, множество злобных мутировавших псов, раздирающих меня на части, странные помехи, как бы стирающие меня с частоты, но все это было борьбой, участием, жизнью. мое же существование было близко к небытию.
несколькими днями позже того, как я отчаялась найти кого-либо, я его нашла. сидел он, как ни в чем не бывало, самый обыкновенный из всех людей, подле своего ранчо, этакий престарелый ковбой или фермер. помню, как я рыдала у него на плече, пытаясь произносить обломки фраз, обнимала его сальную большую голову, с которой упала шляпа, и даже пыталась целовать. чуть позже, мне за это было стыдно.
несколько часов шока, отпаивания самым обыкновенным, хотя, немного странным, чаем, большая пульсирующая вена в голове, на лбу, около виска и белые мигающие круги. головокружение длилось долго. и ужасно болела голова из-за пролитых слез. фермер был добр ко мне. и поразительно понятлив и сочувственен. он ничего не говорил, а лишь кивал головой и улыбался. иногда мне казалось, будто он издевается. раз тут есть самые обыкновенные фермы, почему бы и не быть незамысловатым психушкам.
в голове разыгралась жуткая картина а-ля Полет над гнездом кукушки. Белые платья с длинными рукавами, койка в сеточку, разноцветные пилюли, оконные решетки, нелогичность жизни, электрические разряды, детские настольные игры пронеслись передо мной калейдоскопом взрослых ужасов. Мне стоило молчать.
но старый садовод отнесся ко мне с пониманием. он рассуждал вполне логично и, казалось, я начала играть в его игру.
- подумай сама, что за глупости ты говоришь? мы не в подводном мире. и зачем ты всюду таскаешь за собой это бревно? такая большая, а такая глупая (- что было странно, я действительно была большой для него,или, по крайней мере, уж больно "высушенным" он казался-). деточка, у тебя, кажись потеря памяти, тебе бы к врачу.
на все мои вопросы об океане, он чесал жирную макушку, точнее, скользил по ней пальцами, и говорил, что "это" очень далеко. больше ничего сделать для меня он не мог, но посоветовал отправится к Правителю, который точно мне поможет.
в течении долгого времени я не хотела уходить. мне казалось, что дед решил меня справадить: он с такой настойчивостью рассказывал мне о Правителе, о том, какой он мудрый, какой он красивый, как здорово он распланировал человеческую жизнь - изъял из нее все огрехи, что накопились за род человеческий, и оставил только самое хорошее- он рассказал мне о том, как он любит природу, животных и детей и больше всего на свете печется о них. а еще, говорят, с ним очень весело, - он точно сам не знает, но ему говорили знакомые знакомых..
расставание было трудным. я поклялась, что я вернусь и обязательно навещу его. и непременно расскажу о Правителе. я знала, что буду скучать по его старым рукам, изборожденным черными выемками, от работы в земле, по его сонным глазам и старой фетровой шляпе, деревянным скрипящим доскам на входе в дом, шторам в василек, старому креслу и чердаку, а больше всего по его гостеприимству, огромному шраму на ноге от колена до большого пальца и по тому, как я обнимала его в день/вечер/ночь первой нашей встречи.
мне велено было идти вперед. прямо и никуда больше. от такого однообразия устаешь. от такой простоты хочется вешаться. тебе не надо никакого таланта, но если ты будешь упорно выполнять то, что тебе сказано, рано или поздно достигнешь успеха. это даже обидно как-то.
сепия повсюду, куда ни кинь взгляд: где-то она была светлее, с примесью других цветов, кое-где совсем темной, но у меня, казалось, вот-вот выпадут глаза. однообразие, опять же.
в моей жизни на тот момент было лишь два персонажа: мой старый любимый ковбой и неизвестный властелин. при мысли о первом, все сжалось внутри, ногти впились в ладошки, а взгляд уперся в ноги, как будто пытаясь скрыть от встречного ветра историю прошедших дней. много раз я делала остановки, как и в первый раз: я ночевала, отдыхала, разминалась. но больше всего уходило времени на мои истерики. я каталась по сухой земле, пыли, кидалась в никуда камнями, колотила ногами. я ждала какого-то знака, подсказки, какой-то помощи. хотя это было бессмысленно: я знала, что нужно просто идти вперед.
Встреча со старушкой Хой так же не могла не отложиться в моей памяти. я всегда пыталась не доверять первому впечатлению, но в этот раз, это было лишним. грязная, спадающая с ноги калоша пнула меня по самой щеке во время моей очередной остановки. В этом была вся Хой: ей никогда ничего не нравилось, она возмущалась по поводу любого мало-мальски значимого события, не вписывающегося в ее узенький, темненький мир. вот и сейчас, когда я лежала на ее территории, свернувшись калачиком, она пыталась выколачивать из меня деньги: "Плати, раз лежишь, плати, хой, хой". она всегда очень трудно дышала, и под конец практически каждой фразы повторяла это свое то "ой" то "хой" со свистом в легких. быть может, из-за этого она была вечно сварлива. возможно, она копила деньги себе на лечение. это я думала уже позже. в момент, когда мне чуть не свернула челюсть бабкина нога, в голове метались совершенно другие мыли. а платить меня заставляли много. много и за просто так. точнее, за то, что некогда по этой земле ходил сам Правитель. Поговаривают, около пяти лет назад он приехал сюда к одному очень больному мальчику, чтобы помочь ему жить.
все это было крайне больно. а еще глупо: место не было огорожено, на нем не было табличек, либо каких-то указателей, и я не собиралась платить старушке Хой ни цента, при том что их и не имела. но человек потрясающее создание. он даже не может понять как все его маленькие глупости могут вылиться в большую огреху, неудачу, катастрофу, потерю. желание быть выслушанной, находится в компании хоть кого-то, получить подтверждение правильности своих действий взяло вверх над здравым смыслом, и я рассказала старушке Хой цель своего похода.. два месяца, два долгих месяца я работала на ее имениях от утренней темноты до темноты глубокой ночи. я отрабатывала свой ночлег на земле, на которую ступала нога человека-бога и зарабатывала бонусные очки на указание пути у нему.


и вот опять апатия, тоска, порывы быть рабом, лишь только видеть человека. но это мы промотаем, пожалуй.

Люси и Оскар были третьим, кого я встретила на пути. Именно третьим, одним-единым целым. Казалось, их семейная идиллия несокрушима: за все время что я была у них, я ни разу не слышала ни то что ссор, даже споров. Иногда мне было страшно: они говорили одновременно одно и то же и улыбались как голливудские звезды. Это одни из тех людей, которые извиняются перед вами по пол часа за то, что у них не убрано, в то время как от наполированных поверхностей начинают болеть глаза. Тем не менее, время проведенное с Люси и Оскаром было замечательно. Меня всегда вкусно и сытно кормили, мне дали самую удобную кровать во всем доме и разрешили оставаться на сколько мне угодно.
а уходить очень не хотелось. я знала что ждет меня впереди - сутки отчаянной пустоты. и я злоупотребила гостеприимством.
Лю и Оси были милейшей парой. на завтрак по понедельникам у них была шарлотка с мятным чаем, по вторникам - яичница с сыром, по средам - манная каша с фруктами, далее - потрясающе нежный ягодный творог, сырный суп с гренками, хлопья с сиропом, сэндвичи с ветчиной. Вечером в 7 играли в преферанс. до этого Лю вязала, а Оси уходил в поле. Перед сном в 10 раздавались звуки Шуберта. В 10:20 выключался весь свет.
На все мои расспросы о Повелителе пара не могла дать ни одного нормального ответа. Они знали, что такой существует и что многие его любят. Они так же знали, что многие его ненавидят, но где он и что он, они не имели ни малейшего понятия.

Мое прямолинейное движение продолжалось. Уже не так долго как я думала. Еще издалека я увидела город Н: большой, величавый, суетной, я захлебывалась в людях - они были повсюду, они терлись об меня своими телами, несли меня своим движением в непонятном направлении, пахли, говорили, кричали, орали, раздирали мои барабанные перепонки. Я будто попала в зыбучие пески другого измерения. Меня тянуло вперед. Отли-ично..
Привыкнув немного к такому ходу событий, становилось абсолютно выпукло людское отчаяние. Горе. Миллионы слез, не объемлемое количество стонов и толчки со всех сторон и никто ничего не мог мне объяснить, оно и не нужно было, я все поняла когда меня вынесло на главную площадь волной вселенского несчастья.
везде плакаты и венки. изображение человека-бога. я видела пару раз как кого-то затоптали. человек терял сознание, а люди шли дальше. и вдруг стало тихо-тихо. то ли в моей голове, то ли повсюду. и пустота такая ужасная и ком в горле, и пелена на картинке, на спину как будто камень положили. кто-то начал петь, толпа подхватила его моментально, мне казалось сердце сейчас сожмется до орешка, а потом его и вовсе не станет, и провалиться захотелось, умереть, уснуть, быть затоптанной, лишь бы не переживать сейчас то, что происходит.
панихида длилась вечность. в каждом окне горели свечи, отовсюду доносились песни. а он был такой красивый, весь бледный, шикарно одетый, просто идеальный. а я кляла себя за то, что так не торопилась, за то, что проверила наставления старого фермера, что стоило мне двух месяцев. и как же мне теперь жить, и куда же мне теперь идти и как произошло такое несчастье
розовые, опухшие, на подкошенных ногах, с трясущимися руками люди разошлись лишь спустя сутки. несчетное количество машин скорой помощи, десятки сожранных стадом, затоптанных, причем так, что не разобрать черт лица, покалеченных, изуродованных, сожженые квартиры, разбитые машины, недоумевающие маленькие дети. а потом - недели скитаний, слухов, сплетен, закостенелость тела.
до того, как соленая вода брызнула мне в рот откуда-то из недр и мощный рывок спрессовал мои легкие я увидела все лицемерие, на кое способен этот мир, всю желчь, плесень проевшую этих людей - насквозь. налаженное производство футболок с повелителем: Слава Повелителю, Вечная память, Повелитель в расцвете сил, Повелитель с нимбом на голове. миллионные тиражи газет, журналов, статей: тайна смерти Повелителя, кому досталось наследство, последние фото с повелителем, слезы дочери повелителя, видео, открыт парк в честь повелителя, покупайте новое издание законов повелителя, биография повелителя, цитаты повелителя.
А ведь когда я шла назад, я не переставала все это видеть: Хой повысила цену за свое угодье, накупила побрякушек и стала водить экскурсии, Люси и Оскар покупали весь это хлам и читали, слушали каждое его слово, которое когда-либо было произнесено. даже я чувствовала себя ужасным человеком - мне не было до него никакого дела,пока он был жив, но сейчас я убиваюсь так, будто кто-то из родственников покинул этот мир. я знаю кто честен с собой и чист, но дом его я обошла стороной, эту новость он узнает не от меня, а дай Бог, и вовсе не узнает.

чуть отплевавшись от воды и песка, я начала непрестанно реветь. "Успокойся", -сказал парень в белом халате,- "денек отлежишься и все пройдет."